Цитата

«Поразительно: в то время, когда уже люди начали было думать,  что образованием  выгнали злобу из мира, злоба другою дорогою, с другого конца входит в мир — дорогой ума, и на крыльях журнальных листов, как всепогубляющая саранча, нападает на сердца людей  повсюду…» (Н.В. Гоголь)

Рекомендуем

Филфак Библиотека Рефераты Повесть Федора Глинки "Лука да Марья"


Повесть Федора Глинки "Лука да Марья"

15.11.2017 02:29

Служение тому, что они считали истиной — вот что объединяло московских писателей. Цельное их отношение к жизни определяло и то, что творчество их не было искусством для искусства», но и не «чисто-утилитарным» искусством. Они стояли выше и того и другого, как и в жизни — выше распространенного тогда типа «лишних людей». Служение в самом высоком смысле этого слова определяло их творческое лицо. А потому они писали не только стихи, драмы и научные, философские трактаты, но и простые, непритязательные повести для народа. Защита чистоты народных нравов, семейных устоев, лада в самом широком смысле — всему этому посвящались повести такого рода. Писал их и Федор Николаевич Глинка.

Одна из лучших его повестей для народа — повесть «Лука да Марья», впервые напечатанная еще в 1818 году, а затем переработанная и опубликованная в 1845 году и продававшаяся в пользу бедных. Повесть эта читалась в свое время в домах призрения, в обществах помощи бедным, просто крестьянами, покупавшими ее на ярмарках. Посвящена эта повесть страшному злу — пьянству. А дело было так. Жил да поживал князь Милосердов, и было у него село Хлебородово. Название свое оно оправдывало — много хлеба родилось в нем, и жили мужики в достатке. Много, много лет не было уже неурожая, и богатело село, и ширилось. Жил в том селе молодой Лука, к правде прибежен, да к работе прилежен, и дом у него был — полная чаша! Был Лука достаточен, да редко весел. На что, думал он, и богатым быть, коли не с кем богатство и поделить? И крепко полюбил он Машу, с другого конца села. Маша давно смекнула, что Луку заполонила. Но любовь любовь же родит — у самой Машеньки заныло сердечко. И засыхала девица, что без солнышка травушка, что голубка без голубя... А Лука наш? Бедный Лука! Выпил он питье холодное, а стало горячее на сердце! Разгорелось ретивое, как огонь в сухой траве. Быть свадьбе!

Обвенчались оии и крепко любились. Пошли у них дети. Спорилась у Луки работа, и жили всей семьею по-доброму, по- старинному. И не гадали добрые люди, не думали, как вдруг завелся на деревне чужой человек. Заехал он сперва в город и выпросил позволения жить в Хлебородове, будто затем, чтоб дело делать — разными травами сукна красить, а, приехав в село, нанялся в целовальники. И почал, неверный, кутить да мутить, водкой торговать, а в бочки клал мыла для пены да табаку для крепости — дурить людей добрых. Вскоре открыл он кабак, да пошла к нему вся округа. Льнули мужики к кабаку, как мухи к сметане. И работа не в работу стала, и пошло все наперекос. Село Хлебородово обесхлебело, а ухлебился один целовальник — чужой человек.

Лука наш тоже пошел в кабак. Как первый раз пошел, напился, пришел домой, да и повалился, как овсяной сноп. И с тех пор стал он чужой в дому, а потом и вовсе пошел скитаться.

Не один день прошел заветный, не один праздник приметный. Марья все радела о хозяйстве. Давно минул Петр-полукорма, прошла и Аксинья-полухлебница, а у Марьи не было в дому хозяина. Миновали морозы, пошли оттепели, мужики стали ходить в лес за зверьем по цельному снегу — по настам. Наконец, настал Герасим-грачевник: налетели грачи из теплых стран. Ну, и пошла весна своим ходом перед народом! Человек, что ни делай — спи или работай, лежи лежнем на горячей печи да ешь калачи, а ль скитайся по холоду с голоду, как Лука безалаберный, а в мире все идет своим чередом да порядком? Всякая звездочка знает свой час, не выступит позже. «День со днем разговаривает, и ночь ночи рассказывает о чудесах Господних!» — так говаривал сельский грамотей старик Памфил — великий начетчик и знаток книжного дела. И так, конец с концом, пришла и весна, что для всех красна. Подошли оба Василья — Василий-капельник — и с крыш падала вода, и Василий-выверни оглобли,— стали покидать сани и ладить телеги. Пришла Ирина- урой берега — и вода захлестала, только держи плотины! Уж настала и Лукерья-комарница — откуда ни взялись комары и капели свои песенки, а Лука все не бывал дома!..

В конце концов вернулся Лука, пришел и устыдился. Бухнулся в красный угол на колени, бил поклоны и каялся, проливая слезы горючие. Марья не мешала ему, только сидела в уголке да плакала. Три дня так прошло, а потом сказал Лука раз и навсегда: полно! — и засим боялся уже Лука кабака как смертного греха. И пошло у них все по-прежнему, по-бывалому...

История обычная, каких в прошлом веке было множество. Но Федор Николаевич Глинка был одним из первых, после Державина, кто заговорил о спаивании русского народа, призыва: людей держаться от кабаков в стороне, жить по-прежнему, по-старинному.

Поделиться с друзьями:

Похожие материалы:
 
Загрузка...

Интересное