Загрузка...

Цитата

«Поразительно: в то время, когда уже люди начали было думать,  что образованием  выгнали злобу из мира, злоба другою дорогою, с другого конца входит в мир — дорогой ума, и на крыльях журнальных листов, как всепогубляющая саранча, нападает на сердца людей  повсюду…» (Н.В. Гоголь)

Рекомендуем

Филфак Библиотека Рефераты М.Е. Салтыков-Щедрин. Роман «За рубежом» (1880-1881)



М.Е. Салтыков-Щедрин. Роман «За рубежом» (1880-1881)

| Печать |
11.11.2011 23:29

С точки зрения жанра: часть исследователей считает это произведение циклом очерков или сатирической хроникой (К.Соколова, Я. Билинкис). Однако здесь все же больше единства, свойственного для жанра романа, но которое проявляется в специфике путевых очерков и заметок. Кроме того, присутствует образ рассказчика-путешественника. Об особой роли этого произведения в творчестве Салтыкова-Щедрина пишет исследователь Макашин.

«За рубежом» - одна из великих русских книг о Западе, потому что она стоит в одном ряду с «Письмами русского путешественника» Карамзина, с «Зимними заметками о летних впечатлениях» Достоевского, «Больной совестью» Успенского; предшествует «Прекрасной Франции» Горького и «Скифам» Блока. Написание произведения связано с поездкой Щедрина за границу -в Германию, Францию, Швейцарию, Бельгию (проездом). Он внимательно наблюдает за жизнью Западной Европы, и эти наблюдения вылились в публицистические и философские размышления о России и Европе, о судьбах народа, человечества, цивилизации. В центре романа Салтыкова-Щедрина - образ буржуазной Европы, и поначалу нам кажется, что Европа хороша (живописные поля, красивые жилища немцев, сравниваемые с русскими домами с клокоченной соломенной крышей), описание полей, где у немцев богатейший урожай. Щедрин делает сравнение на примере чембарских черноземов, где глубина почв достигает двух аршин. Но с этими слоями обращались так, что они выдохлись и давали жидкий урожай. В Кенигсберге - болотистые места, но «буйные хлеба». Наши помирать готовы, если дождичка нет, а те помирать не хотят. В Европе главенствует безыдейная сытость, стремление к обогащению. «Все чисто, даже плюнуть некуда» - так охаратеризовал их Щедрин.

Приводятся мысли писателя о том, что ожидает Россию: здесь он полемизирует и с народниками, уповавшими на крестьянскую общину, и со славянофилами, и с западниками. Эта полемика - основная особенность поэтики произведения.

В повествовании используется прием двуплановости: Европа и Россия, и именно сквозь призму западных порядков звучит голос о России. Для Щедрина оба плана, Европа и Россия, сродни однородным предметам, ведь нигде нет прогресса, потому что в России колупаевы и разуваевы, у немцев - господин Гехт («щука»). Эта мысль прослеживается во всех частях произведения. В романе часто встречается включение драматических картин и сцен, и одна из них - мальчик в штанах и мальчик без штанов. Это диалог немецкого Бауэра в штанах с русскими постреленком без штанов. Картина в форме сна рассказчика, но содержание этих картин реально, несмотря на фантастичность ситуации. Мальчики не могут понять друг друга из-за разности менталитетов: русский удивляется чистоте и обилию еды, немецкий утверждает, что русские продали душу колупаевым  и разуваевым. На это наш отвечает: что вы Гехту за грош продали, мы можем назад вернуть, «будет и на нашей улице праздник, с колупаевым мы сочтемся». Все картины, и в особенности размышления рассказчика, строятся на основе, характерной для любого риторического упражнения: тезис - антитезис - вывод.

«Притча о торжествующей свинье»: вставной эпизод в форме сна рассказчика. Торжествующая свинья готова чавкать правду, которая изображается едва покрытыми лохмотьями. Реакция людей - они могут подтвердить слова свиньи, но для свиньи нет правды о законах, вообще нет особенной правды, животное может корчиться от боли.

Отношение Салтыкова-Щедрина к французской и западно-европейской литературе таково, что он не может терпеть французского натурализма (глава 4), и это еще одна параллель между планами повествования. Например, о романах Золя писатель говорит очень резкие вещи. С появлением его романа «Нана» в литературу, как он считает, вторгнулась линия повествования не о человеке, а о «человеческих торсах», много появилось и откровенно порнографической литературы, все это происходит результате утраты человеческих идеалов.

Похожие материалы: