Загрузка...

Рекомендуем

Рекомендую на https://whiskyworld.ru/whisky/years/1965 купить элитные виски 1965 года выпуска.
Филфак Главы Л.В.Успенский "Культура речи" - Культура речи



Л.В.Успенский "Культура речи" - Культура речи

02.08.2005 21:39

Мы установили с несомненностью: культура речи будущего человека может, как собственно и любое другое свойство его языка, создаться только на закваске языковых и речевых навы­ков его окружения — семьи и родителей — в самом раннем детстве; семьи, школы и того, что можно «определить неопределенным словом» знакомые — в позднем детстве и отрочестве; наконец, семьи и широчайшего слоя сверстни­ков — в юности.

Скорее всего уже на этой ступени молодой человек полу­чает и право и возможность (не всегда реализуемую) самому формировать свои речевые навыки, придавать им большее совершенство или, наоборот, разрушать привитую ему раньше культуру речи.

Следует иметь в виду — манера речи и разные другие ее компоненты «третьего поколения» нередко (в случае если отец и мать работают, а бабушка целый день возится с внучкой или внуком) складывается не по родительскому, а по прародитель­скому образцу.

В свое время я много жил в древних, с XIV века существу­ющих, деревнях под г. Лугой Ленинградского округа, если пере­иначить слегка определение, данное ему А. С. Пушкиным. В речи тамошних колхозников среди сегодняшних, даже чуть ми не завтрашних слов — «экскаватор», «грейдер», «комбайн», «аэроплан» — встречаются слова-ископаемые, слова, равные по древности именам самих деревень — Русыня, Смерди, Надевицы. Скажем, такое, как «гнетить» в значении «зажигать», «за­паливать»: «Будем в лесу огоничек гнетить». Я заинтересовался этими словами, но скоро заметил, что они почти совсем не свой­ственны людям среднего зрелого возраста. Их охотно употреб­ляли в своей речи седовласые бабки и деды и — как это ни показалось мне сначала странным —ребятишки-дошкольники. Обнаружил я там голенастую и бойкую девятилетнюю девчонку, не напрасно прозванную ровесниками Тарабарой, у которой они так и слетали с языка: «Девченки давно уже купаться пошли, ну да я их живо до-стогна-ла».

Очень старое слово это, однокоренное не только с нашими древними: «стогна» —площадь, «стегно» —бедро, «стега — тропинка, но и с латышским «стайгат»— ходить, гулять, — поч­ти совсем выпало из нашего даже народного языка, заменив­шись «догнала». А вот эта Тарабара пользовалась им как самым живым и употребительным словом, несомненно даже не осо­знавая, что между ним и куда более распространенным словом «загнетка» есть тесная связь. Для нее и то и другое были словами, узнанными от самого близкого, самого дорогого и самого уважаемого существа — бабушки. Этого было вполне достаточно.

Я поостерегусь утверждать, будто точно такая картина может создаться и в современных городских семьях, в семьях рабочих и интеллигенции. Но и в этих кругах влияние речи бабушек (дедушек реже) на речь малышей нередко бывает сильным и устойчивым. Зависит это в основном от двух суще­ственных причин: от того, чей контакт с подрастающим поколе нием теснее; чья речь из членов семьи более окрашена, кто говорит ярче, охотнее, веселее.

Это положение еще раз показывает нам, что, вознамерив­шись выработать «культуру речи» следующего за вами поколе­ния, прежде всего надо утвердить ее на уровне речи поколения старшего, вашей собственной речи.

Ибо нельзя создать для дитяти особую «речевую диету», режим, отличный от режима взрослых. Подобное случалось, может быть, только в дворянских семьях XIX и дореволюцион­ного XX века, когда дети с годовалого возраста поступали всецело на попечение бонн и гувернанток. Да и тогда это бывало только в самых богатых домах: «Около самого дома идут две няни... Одна няня —англичанка, не умеющая говорить по-русски. Она выписана из Англии не с тем, что за нею известны какие-нибудь качества, а только потому, что она не умеет говорить по-русски. Дальше еще особа —француженка, которая тоже приглашена затем, что не умеет говорить по-русски», — рассказывает с гневом Л. Н. Толстой.

Нет нужды объяснять, что родители, нанимавшие таких смотрительниц за малолетками, очень мало думали о воспитании в детях «культуры русской речи», да и вообще всецело передове­рили заботы об их воспитании третьим, часто весьма мало­компетентным лицам. Что получалось, нам известно: недаром Пушкин именовал «проклятым» полученное им в детстве полуфранцузское воспитание.

Но это, конечно, уже относится к тому возрасту, когда дети подросли и гуляют со своими воспитателями. Говорить о самом первом, «немом» периоде в жизни дитяти, казалось бы, не мое дело, эти темы трактуют медики в книжках по уходу за малышами. Но все же...

Чем больше и чаще те, кто возится с новорожденным, будут с самых первых дней его жизни, подходя к нему, разговаривать, даже не то что с ним, но просто вокруг него, чем больше тепла и ласки будут они вкладывать в интонации своего голоса, отка­завшись от близорукого: «А чего с ним говорить, когда он еще ничего не понимает?», чем чаще будут сменяться возле него эти родные голоса, чем больше будет он, пусть еще пассивно, слышать и монологов и диалогов между мамой, папой, бабуш­кой, дедушкой, тем благоприятней скажется это год-два спус­тя, когда ваше детище САМО заговорит.

Но выполняя этот мой совет, нельзя упускать из виду одну важнейшую вещь. Вы хотите, чтобы ваш отпрыск в будущем заговорил хорошо. А позвольте вас спросить, как говорите вы сами — хорошо или не очень? Не надо обижаться на это мое сомнение! Поступившему в вокальный класс консерватории преподаватель без труда дает понять, что он совершенно не умеет дышать, хотя и продышал уже 18 и 20 лет своей жизни. Так и тут: пока вы говорили, болтали, трепались, чинно беседовали между собой в течение долгих лет, вам не было так уж существенно, как, на каком уровне вы это делали. Вас пони­мали, и этого было вам достаточно.

Но теперь положение коренным образом изменилось; теперь вы хотите добиться, чтобы ваш ребенок в своем взро­слом будущем стал хорошо говорить. Я думаю, теперь вам уже ясно, что это сможет произойти лишь в том случае, если у него будет надлежащий образец, своего рода «речевая матрица» для подражания. То есть, иначе говоря, надо, чтобы «культура речи», прежде чем перейти в него, присутствовала бы в вас. А это совершенно иное дело.

Оговорюсь: может быть, вы считаете, что уже обладаете этой «культурой» благодаря воспитанию или вашим собствен­ным врожденным способностям. Весьма вероятно, так оно и есть. Ну что ж? Если это и на деле верно, вам останется взять из моей книжки немногое: разве только несколько приемов передачи речевой культуры вашим детям. Но гораздо типичнее положение, при котором родители отнюдь не блещут «естественной постановкой речи» (по аналогии с «постановкой голо­са» у певцов). А в этом случае им надо терпеливо проверить свои возможности и способности, овладеть приемами говоре­ния, тем более что с «говорением» в дальнейшем тесно свяжется и писание: нет, не «письмо» в смысле грамотности или разборчивого почерка, но уменье ясно и свободно излагать свои мысли и чувства на бумаге. «Речевые воспитатели» ребенка должны — и это весьма важно — отделаться от тех дефектов собственной речи, которые они не желают передать воспитаннику, чтобы потом не биться над отучиванием его от погрешностей, которые он позаимствовал от них же (т. е. от вас!).

Вот теперь мне и кажется уместным перейти к практике воспитания и начать рассуждения о ней не с тех достоинств речи, которые вам надо приобрести с целью передать следу­ющему поколению, а с тех ее недостатков, от которых вам следует самим избавиться, прежде чем вы начнете воспитывать других.

Вам может показаться обременительным все то, что я тут вам советую. Как, малыш едва успел появиться на свет, а вам уже надо не только заботиться о его физическом благоденствии (что осуществляет по преимуществу женская половина семьи), оказывается, вам надо начать следить за собственной речью, что-то изменять в ней, от чего-то отвыкать, к чему-то новому приучаться!

А как же вы думали? Воспитание ребенка и вообще далеко не легкое дело, а если ко всему прочему вы задались целью сделать из него хорошо говорящего человека, это, естествен­но, создаст для вас и некоторые дополнительные лишения и трудности.

Но, может быть, я преувеличиваю, и заниматься этим разу­мно лишь тогда, когда ваш воспитанник уже сам станет «лицом говорящим»? Как может влиять на него ваша речь в то время, когда сам он еще не стал таким «говорящим»? Вот когда вам выпадет на долю удивляться, с какой чудовищной быстротой развивается и растет интеллектуально ребенок, как за месяцы и недели он усваивает такие громадные объемы информации, нормы поведения, просто навыков жизни, на освоение которых ему в подростковом или юношеском возрасте понадобились бы уже годы упорного труда, вы придете к выводу, что уже в грудном возрасте закладываются краеугольные камни будущей личности. Вы, вероятно, слыхали про гипнопедию — обучение (в особенности чужому языку) во сне? Думается, между гип­нопедией и самообучением еще не умеющего говорить малыша при помощи постоянного погружения его в атмосферу живой речи можно провести, пусть очень отдаленную, анало­гию. Пеленашка в своей кроватке не погружен в сон в те мо­менты, о которых я вам говорю. Он слышит, и легко заметить, как тихая, ласковая речь успокаивает, а грубый шум, ссора над его колыбелькой мгновенно заставляют его нахмуриться, а то и зареветь. Так нужны ли другие доказательства тому, что все, говоримое вокруг него, — нет, пока еще не как «системы смыс­лов», просто как «ощущение речи» — входит, может быть, в его сознание, а возможно, и в подсознание, и остается там навсегда.

Ну что ж? Теперь начнем, пожалуй?

Далее

Оглавление

Похожие материалы: