Загрузка...

Рекомендуем

Филфак Главы Ю.П. Пармузин "Живая география" - Краски целинной степи



Ю.П. Пармузин "Живая география" - Краски целинной степи

09.10.2015 18:20

Если лес с виду не изменился, то степь в бассейне Дона по существу исчезла. Я уже не увидел той необъятной равнины, уходящей за горизонт. Степь перегорожена лесными полосами. Подросли клены, дубы, липы, высадили акацию. Узкие рукотворные леса преградили путь суховеям, напрочь уничтожили пыльные бури, повысили влажность почв. Как из коммунальной квартиры, из Теллермановского леса расселились, улучшили свои жилищные условия птицы. Тут, на полях, у них вдоволь пропитания. И птицам хорошо, и полям легче спасаться от вредителей.

Совершенно преобразились овраги. Лесные рощицы, заняв их вершины, остановили рост и расхищение пахотных полей. Несколькими плотинами перегородили Сухой Карачан. На его поросших теперь травой склонах пасутся коровы и овцы. В прудах плавают гуси, плещется ребятня.

А ведь еще моему прадеду удалось распахивать придонскую степь чуть ли не в таком виде, как изобразил ее Николай Васильевич Гоголь в повести «Тарас Бульба».

«Степь чем далее, тем становилась прекраснее. Тогда весь юг, все то пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до самого Черного моря, была зеленою, девственною пустынею. Никогда плуг не проходил по неизмеримым волнам диких растений. Одни только кони, скрывавшиеся в них, как в лесу, вытаптывали их. Ничего в природе не могло быть лучше. Вся поверхность земли представлялася зелено-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов. Сквозь тонкие, высокие стебли травы сквозили голубые, синие и лиловые волошки; желтый дрок выскакивал вверх своею пирамидальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками пестрела на поверхности; занесенный Бог весть откуда колос пшеницы наливался в гуще. Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув шеи. Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястре бы распластав свои крылья и неподвижно устремив глаза свои в траву. Крик двигавшейся в стороне тучи диких гусей отдавался Бог знает в каком дальнем озере.

.Целинная степь..Вечером вся степь совершенно переменялась. Все пестрое пространство ее охватывалось последним ярким отблеском солнца и постепенно темнело, так что видно было, как тень пробегала по нем, и она становилась темно-зеленою; испарения подымались гуще. Каждый цветок, каждая травка испускала амбру, и вся степь курилась благовонием. По небу изголуба-темному, как будто исполинскою кистью наляпаны были широкие полосы из розового золота; изредка белели клока ми легкие и прозрачные облака, и самый свежий, обольстительный, как морские волны, ветерок едва колыхался по верхушкам травы и чуть дотрагивался до щек. Вся музыка, звучавшая днем, утихала и сменялась другою. Пестрые суслики выпалзывали из нор своих, становились на задние лапки и оглашали степь свистом. Трещание кузнечиков становилось слышнее. Иногда слышался из какого-нибудь уединенного озера крик лебедя и, как серебро, отдавался в воздухе...

Путешественники ехали без всяких приключений. Нигде не попадались им деревья, все та же бесконечная, вольная, прекрасная степь. По временам только в стороне синели верхушки отдаленного леса, тянувшегося по берегам Днепра».

Судя по яркой зелени и цветению трав, высоких и разнообразных, Гоголь описал северную подзону луговой степи, раскинувшейся на тучных черноземах. Очень точный штрих — «лес, тянувшийся по берегам Днепра». Лес, вернее его узкую полосу, только и можно было увидеть вдоль реки, где грунтовые воды питали корни деревьев.

Я бы еще только добавил, что, кроме куропаток, наверняка в травах шныряли дрофы и стрепеты, зайцы-русаки и степной хорек, а в земле, под корнями, выводили детей слепыши. Высовывались хомяки и байбаки. Вся эта живность сейчас только и встречается в балках, да и то в виде исключения.

ОГЛАВЛЕНИЕ