Загрузка...

Рекомендуем

Филфак Главы C.М.Бондаренко "Урок..." - "Когда я снова стану маленьким..."



C.М.Бондаренко "Урок..." - "Когда я снова стану маленьким..."

03.12.2010 02:39

Конечно, так не бывает. Это просто литературный прием, использованный Янушем Корчаком. Но если когда-нибудь какое-нибудь волшебство вернет меня в школьный возраст и я снова сяду за парту как самый обыкновенный школьник, составляющий одну сорок вторую классного коллектива, я обязательно буду вести дневник. Я даже представляю, что в нем будет написано.

«Первый урок — география. Учительница вызывает Володю Семенова. Он путается, мямлит. Класс шумит. Нам всегда говорят, что надо слушать ответы товарищей, что это закрепление материала. Но как слушать человека, который плохо знает и плохо говорит? А таких в классе много. И спрашивают их чаще, чем хороших. Наши учителя больше всего занимаются слабыми учениками. А я средний, и мне внимания меньше, а им больше. Обидно. Второй урок — литература. Сначала три человека подряд отвечают наизусть стихотворение «Смерть поэта». Я вчера весь вечер его учил, доучился до того, что слышать больше не могу, а тут три раза подряд! Я не могу, а каково учительнице? Одна мамина знакомая учительница рассказывала, что запрещает своим домашним читать вслух стихи из школьной программы: боится попасть в сумасшедший дом. Потом до конца урока там объясняли основные мотивы лирики Лермонтова, но я уже плохо слушал: увлекся воспоминаниями.

Третий урок — математика. Он начинается оживленно: учитель дает всему классу вопросы «на соображение». Мне казалось, что я вот-вот соображу, мне так хотелось понять самому! Но я всегда немного опаздываю. У меня только начинает что-то намечаться, как несколько человек уже подняли руки, а ведь Николай Иванович не будет ждать долго! Он посмотрел на них, спросил: «Кто еще?». Я так хотел, чтобы он подождал немного, но он уже вызвал хорошего ученика. Так мне и не удалось додумать самостоятельно. А потом Иванов решал задачу на доске, а мы все — в тетради, и думать самому было совсем не обязательно.

На истории меня вызвали. Я знал урок, и мне ужасно хотелось ответить получше. Я не люблю рассказывать словами из учебника, мне нравится говорить по-своему, но это труднее, кое-где запинаешься. И вот когда я останавливался, Нина Петровна досказывала за меня. В общем-то она поставила мне четверку, но все-таки обидно: не удалось все рассказать самому.

По дороге домой я думал, почему я так устал в школе: ведь на уроках почти ничего не делал. Может быть, все-таки лучше снова стать взрослым? Взрослые думают и все делают сами».

Как и в книге Януша Корчака, мысль о возвращении во взрослую жизнь разрушила волшебство. И теперь я могу прочитать свой детский дневник взрослыми глазами.

Итак, мне — школьнику — было в школе не так уж хорошо. Я скучал, и скука эта происходила главным, образом от пассивности. Как много в школе уходит времени на то, чтобы сидеть и слушать! Слушать объяснения учителя (который отнюдь не всегда говорит хорошо), слушать ответы товарищей (тем более не всегда удачные).

Когда школьник знает материал, ему очень хочется ответить. Это состояние великолепно описал Л. Н. Толстой: «Вы спрашиваете одного, другому хочется рассказать, — он знает, он, перегнувшись к вам, смотрит на вас во все глаза, насилу может удержать свои слова, жадно следит за рассказчиком и не пропустит ему ни одной ошибки. Спросите его, и он расскажет страстно, и то, что он расскажет, навсегда врежется в его памяти, но продержите его в таком напряжении, не позволяя ему рассказывать, полчаса, он станет заниматься щипанием соседа» .

Толстому удавалось дать каждому ученику высказаться: дети рассказывали уроки друг другу, и каждый из них поочередно был то слушателем, то рассказчиком. В современной школе такая организация обучения нереальна, и невозможность ответить, когда выучил, становится одной из причин нежелания учить.

Иногда бывает и так: учителю тоже хочется быть активным, у него не хватает терпения, и он, не дослушав ученика, рассказывает за него сам или, не дав подумать, подсказывает ход решения, или сам напоминает какие-либо прошлые знания, которое класс или хотя бы часть учеников могут вспомнить сами. Между тем еще в двадцатые годы руководитель школы имени Достоевского (известной по книге Г. Белых и Л. Пантелеева «Республика Шкид») В. И. Сорока-Росинский сформулировал весьма ценный принцип: «Поменьше учителя — побольше ученика».

Ученик пассивен, когда списывает ход решения с доски, пассивен, когда слушает ответы товарищей, и даже постановка вопросов всему классу активизирует не всех, а только тех, чей «темп думания» соответствует темпу фронтального опроса.

А пассивность — основная питательная почва скуки. Что же можно сделать, чтобы активизировать класс?

ДАЛЕЕ

ОГЛАВЛЕНИЕ