Рекомендуем

Филфак Главы Б. Ласкин - Дуня



Б. Ласкин - Дуня

19.06.2011 19:49

Клевцов с надеждой смотрел на мотор: вдруг заработает сам, без его помощи. Хорошо, что мотор отказал именно здесь, на лоне природы. Можно разобраться, что к чему, и ехать дальше, а пока есть возможность насладиться пением птиц.
Что же, однако, случилось? Машина вроде бы в полной исправности, а ехать не хочет. Интересно, почему? А потому, что, оказывается, в баке ни капли горючего. Докатался. Придется сидеть и ждать. Раньше или позже, но найдется же шофер, готовый поделиться бензинчиком.
Клевцов проводил взглядом пролетевший с ревом самосвал, достал сигарету, закурил и увидел девочку.
Она медленно шла вдоль деревьев, держа на руках запеленатую куклу, и что-то говорила, говорила. Рядом никого не было, и Клевцов понял, что слова ее обращены к кукле.
Но вот девочка заметила стоящую на обочине машину и незнакомого человека.   
-  Здравствуйте.
-  Привет,- кивнул Клевцов.
-  Машина сломалась, да?
-  Горючее кончилось.
Прижав к груди куклу, девочка вздохнула, и Клевцов расценил  ее  тяжкий  вздох как  выражение  сочувствия.
- Как твою куклу зовут, если не секрет?
- Она не кукла, она моя дочка. Ее зовут Лючия.
- Очень   приятно,- улыбнулся   Клевцов.- А   тебя как зовут?
-  Дуня. А вас?
-  Анатолий Андреевич,
-  Очень приятно,- сказала Дуня и села на пенек.- Знаете, ее почему зовут Лючия? Потому что она не русская. Дедушка ее привез из Италии.
- Ах вот как. Значит, у нее не только мама, у нее и дедушка есть?
- Это мой дедушка,- пояснила Дуня, когда Клевцов присел на соседний пенек.- Дедушка ездил в Италию, он ветеран войны.
- Вот теперь мне все понятно. Как твоя дочка себя ведет?
- Лючия не хотела уходить из дому. Мы тут живем очень близко. Только мы сели, мама говорит: «Пойди, Дуня, погуляй с дочкой». А я говорю: «Мы тоже посмотрим». А мама говорит: «Не нужно вам это. Отправляйтесь».
- Погода хорошая,  почему не  погулять,- сказал Клевцов.
- А я хотела остаться, и Лючия тоже хотела... Когда приехал дяденька в белом плаще, мама говорит: «Вот опять  явился.  Я  чувствую,  что сейчас  будет жуткая сцена».
-  А папа что сказал? Дуня горестно вздохнула:
-  Папа говорит: «Полина, возьми себя в руки» - и ушел в другую комнату...
-  Ясно-понятно,- сказал Клевцов и в надежде отвлечь Дуню от ее переживаний спросил: - А твоя Лючия петь умеет?
-  Не знаю. Она еще не пробовала... Этот дяденька в плаще говорит: «Вы видите меня в последний раз», а мама говорит: «Ой, ой, что же это теперь будет?», а папа говорит маме: «Собери вещи и беги за ним».
-  Не надо мне это рассказывать,- сказал Клевцов, чувствуя неловкость, как человек, случайно оказавшийся свидетелем семейной сцены. «Совсем еще пичужка, а переживает,- подумал  он,- и  родители  хороши,  что мать, что отец. Но ничего, в таком раннем возрасте все плохое быстро забывается».
-  А вы знаете, как по-итальянски «до свидания»?
- Понятия  не имею,- сказал  Клевцов.  «Вот она уже думает о другом. И хорошо. И прекрасно. Я человек посторонний, а был бы знаком с ее родителями, сказал бы им: можно, конечно, спорить, ссориться, даже разводиться, но при этом никогда нельзя забывать о детях. У меня пока еще детей нет, но я уверен, что я прав»..
Дуня с любопытством смотрела на своего собеседника, на его озабоченное, ставшее строгим лицо, на его губы, которые шевелились, как будто он что-то говорит, но не вслух, а про себя.
-  Аривидерчи,- сказала Дуня.
- Что? - не понял Клевцов.
- По-итальянски «до свидания». Клевцов улыбнулся:
-  Это тебе Лючия сказала?
- Мне это дедушка сказал.
Клевцов увидел медленно идущий самосвал. Высунувшись из кабины, на него выжидательно глядел шофер - вихрастый малый.
- Извини, Дуня, я сейчас... Друг! Горючим не богат?
- Какой может быть разговор на женском собрании? Сделаем,- с готовностью сказал шофер.
Пока шла заправка «Запорожца», Дуня о чем-то негромко и доверительно говорила Лючии. А Клевцов продолжал думать о том, как нуждается Дуня в душевном тепле, которого она лишена дома, где явно не ладят родители, и единственно, на что хватает у них здравого смысла, эта лишь на то, чтобы в минуты очередного объяснения удалить ненужного свидетеля - эту девчушку с большими глазами и не по-детски печальную.
Когда самосвал уехал, Клевцов включил зажигание. «Может, побыть еще с Дуней, рассказать ей напоследок что-нибудь веселое? Нет, не стоит вмешиваться в чужую жизнь. Интересно, скоро ли окончится семейный конфликт и она сможет вернуться домой?»
- Починили машину? - спросила Дуня.
- Да, все в порядке. Мне надо ехать, Дуня. Так что давай прощаться.
Дуня выпростала из-под одеяльца руку Лючии и протянула ее Клевцову.
- Лючия говорит вам - аривидерчи.
- Аривидерчи,- сказал Клевцов,- пока! - Он подержал двумя пальцами пластмассовую ручку куклы, потом пожал ладошку Дуне, отметив при этом, что рука «мамы» ненамного больше «дочкиной».- До свидания, Дуня. Все будет хорошо.
-  Знаете, это когда будет? Наверное, через полчаса.
«Детская наивность»,- подумал Клевцов, садясь в машину.
- А может, через пять минут,- продолжала Дуня,- когда мама досмотрит по телевизору про этого дяденьку в белом плаще и про тетеньку, которая...
Дуня вдруг замолчала, потому что случилось нечто очень странное - у ее знакомого глаза стали совсем круглыми, он схватился руками за голову и сказал:
- Вот это номер! Сейчас умру!
Дуня качала головой. Нет, когда люди так хохочут, они не умирают.
«Запорожец» плавно набирал скорость. Клевцов оглянулся.
Дуня влезла на пенек. Теперь она казалась высокой. Она стояла, подняв над головой куклу, долго-долго, пока не исчезла за поворотом.

Похожие материалы:
 
Загрузка...